Category Archives: Central Asia

New Publication: At Ahura Mazda’s Throne, by Vladimir Karasev

Editor’s note: We present here a brief overview of a new publication by Vladimir Karasev, currently available in Russian language:

“Среди величайших религий мира Зороастризм выделяется своей духовно-нравственной философией, которая вроде и присуща всем мировым религиям, но в тоже время настолько своеобразна, что покоряет мгновенно каждого, кто заинтересовано обратит на неё свой взор. Покоряет простотой понятия Добра и Зла, Правды и Лжи, Света и Тьмы. Ведь в глубине сознания каждого человека теплится невысказанная мысль о творении всего сущего на земле.” (description from the author’s website here, where the volume is also available for purchase).

Vladimir Karasev is one of the well-known archeologists active across the Central Asian and Altai regions as well as Crimea over the past three decades, who worked to excavate Soghdian and Scythian sites among others; his total work comprises over 150 expeditions.  Karasev has lived primarily in Uzbekistan, where he dedicated his career and work to the project of cultural heritage and sites protection.  This work was not always easy, nor supported by the state in either Soviet or post-Soviet times, either for ideological or practical financial reasons.  Karasev’s life-work has been to work beyond the boundaries of political limitations, to bring the rich and multi-faceted cultural history of Central Asia to a global stage.

Here we present the author’s prologue and introduction to At Ahura Mazda’s Throne, republished with permission.

We are grateful and give our special thanks to Ksenia Ilushina, in preparing these materials for the blog.

***

У  ТРОНА  АХУРА  МАЗДЫ

(ТРАКТАТ О ЗОРОАСТРИЗМЕ В ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ)

КНИГА ПЕРВАЯ

ПЛАМЯ ЗАРАТУШТРЫ

ПРОЛОГ

Азия! Самое будничное и обычное слово для всех жителей Старого Света. Рыбаки из аравийской Джидды, забрасывающие сети в Красное море и такие же ловцы Анадырского залива с Чукотского полуострова, их коллеги с острова Кюсю, Сингапура и цейлонского Коломбо обязательно скажут о себе: «Я азиат!». Потому, что для большей части всего человечества не существует другого мира, а только Азия – пространство, которое равно по площади обоим Америкам.

Менее пятисот лет назад, для любого азиата не существовало другого мира кроме Азии, да ещё ничтожного как по размерам, так и по значению придатка к ней  – Европы. По их мнению, Европа была  дикой, там  живут «варвары, делающие всё не так как у людей…».

Деление мира на Восток и Запад, как любят об этом муссировать европейские учёные и писатели, для азиата просто смешны. И с этим, пожалуй, нельзя не согласиться. Ведь для жителя Японии, Кореи или Камчатки   – Ближний Восток, это очень далёкий Запад.

Потому, что, даже прогрессивный израильтянин или турок, просто не имеют морального права утверждать, что он представитель «западной» – европейской культуры.

Несмотря на то, что самые древние цивилизации человечества, за исключением египетской,  родились и выросли в азиатской «колыбели», ещё всего-то сто лет назад, эта часть света считалась таинственной и загадочной для любого просвещённого и культурного европейца. Экспедиции, отправлявшиеся туда, обрекали себя на непреодолимые трудности, лишения и, подчас, гибель.

Но какое великое озарение охватывало исследователей, которые открывали для себя и «просвещённого мира» загадочную Азию! Закрытые аравийские, китайские, тибетские и индийские города потрясали воображение. Для исследователя открывалась иная философия, иной культурный облик, который казался знакомым и близким, как родные пенаты, взрастившие и воспитавшие первые представления о мире. От этого веяло такой изнывающей ностальгией, что европейские читатели и слушатели рассказов об этих открытиях, считали Азию очень понятной и духовно близкой. Именно это стало настоящей катастрофой для интеллектуальной Европы!

Подобно эпидемии беспощадного гриппа умы европейцев стали захватывать изотерические учения псевдо-восточных мудрецов. Бесчисленные сонмы новоявленных магов, просветлённых провидцев, духовных факиров заполонили богемные салоны, театры и дома добропорядочных граждан Европы. Даже великолепный Сэр Артур Конан Дойль, буквально сходил с ума в своих спиритических теориях и экспериментах. Во всех аристократических салонах «мудрой Европы» появлялись толпы толкователей и провидцев, спешащих поведать Истину, спрятанную между строк в священных писаниях самых разных народов. Библия становиться объектом занимательного и романтического чтения с последующими обсуждениями в кружках, где просто витала насыщенная и осязаемая атмосфера  изотерических спекуляций.

Потрясённые открывающимися громадами пространств восточной изотерики, лучшие представители интеллигенции тамошнего мира, опрометчиво, но в то же время и самоотверженно бросались в этот губительный океан. С упорством, которое под силу только параноикам, новоявленные «просветители и миссии», а, по сути, – банальные шарлатаны и ловкие мошенники, изображали из себя учителей (гуру), «познавших всю глубину философского наследия Востока». Конечно, это был обязательный этап, через который проходит каждая научная мысль во времени первоначального становления, в моменты появления грядущих научных эпох. Как любой коллекционер, начинает сбор вожделенных предметов с простого численного накопительства, постепенно обретая опыт и познавая ценность своего занятия, так и новые научные течения, пробиваются через труднопроходимые тернии к широким просторам чистых морей знания.

Прародиной всех крупнейших мировых религий – от иудаизма, с библейскими пророками просветлённых, до бурятских ламаистов со своей изощренной философией, все они были детищами необозримых просторов Азии.

Это, несомненно, должно было возбуждать любопытство и воображение экзальтированных «пифий» новомодных объединений и кружков в Европе. В то же время, для десятков учёных открывались новые и неведомые горизонты познания истории культуры человечества…

«Сердцем Азии» всегда считался Памир – горная система, которая, по мнению азиатов, была «Крышей мира». Он располагается в самой центральной области этой части света. Здесь же – у его подножья, раскинулась и Великая Туранская низменность, на которой сейчас уютно устроились современные Узбекистан и части Таджикистана, Киргизия, Казахстан и Туркменистан. Эти страны, образовались в результате политический коллизий, кипевших на этой территории в последнее столетие, хотя бурлящие потоки передвижения громадных масс народов «терзают» эти пространства уже более трёх тысячелетий.

Истинные пророки истинных религий родились в Азии, где и проповедовали свои откровения. Одной из таких величайших монотеистических религий человечества был Зороастризм.

Практически все учёные-религиоведы (О! Как уничижительно насмешливо звучит это определение – «вед»!) утверждали без сомнения, что эта религия зороастрийцев и её пророк родились в Иране. Но, как мы увидим, истины в этом не больше, чем в утверждениях известной в Х1Х веке мадам Елены фон Ган, ставшей впоследствии Блаватской, которая в новомодных салонах и домах российской аристократии, убеждала простофиль и экзальтированных истеричек в том, что именно она является последней реинкарнацией Гаутамы Просветлённого! Эта, пророчествующая «ведунья», не имела ни малейшего представления о буддийских философских  притчах, в одной из которых говориться: «Как-то, у ближайшего из учеников и последователей Будды спросили о том, что надо делать, если встретишь Будду на дороге? Мудрец ответил –  убей его, ибо истинный Будда находится всегда внутри тебя!». Но Европа, казалась ничтожной и не понимающей её великого «космического» учения. Устроившись в штате Вермонт, она в 1875 году создаёт первое в США теософское Общество. Затем, пишет книгу «Разоблачение Изиды», которая совершенно не потрясла прагматичных и целеустремлённых американцев. Обиженная изотеричка, собрав громадные чемоданы набитые «цивилизованным» барахлом, приплыла обратно в европейское «убожество».

Report Announcement: Central Asia’s Horticulture Sector: Capitalizing on New Export Opportunities in Chinese and Russian Markets, by Kateryna Schroeder and Sergiy Zorya

(Editor’s note:  We are happy to re-share this blog with permission, which was originally posted at World Bank Blogs in both English and Russian, the links are here.  There are links here below to the original report on fruit exports in Central Asia.)

English   https://blogs.worldbank.org/europeandcentralasia/how-fruit-can-boost-economic-development-central-asia

Russian  https://blogs.worldbank.org/ru/europeandcentralasia/how-fruit-can-boost-economic-development-central-asia

Ask any tourist visiting Central Asia what they love about the region and, among other responses, you are likely to hear about their mouth-watering experience eating fresh, tasty fruits and berries. This is not surprising, as the region is home to some 300 wild fruit and nut species.

What is surprising is that the Kyrgyz Republic, Tajikistan, and Uzbekistan currently realize only about one-third of their export potential in cherries, grapes, apricots, and plums—fresh fruits in which they hold a comparative advantage.

There is enormous potential to increase Central Asian fruit exports, thus boosting economic growth, generating employment (horticulture requires at least twice as much labor as cereal crops!), and creating opportunities for income generation in rural areas. All of these would be very welcome developments amidst dwindling GDP growth across the region.

Exporting to China: large market, many hurdles

Chinese markets create a particularly lucrative opportunity for Central Asian fruit suppliers to grow their exports. The country’s increasingly more affluent and educated consumers continue to shift their dietary preferences to include more protein, fruit, and vegetables. This contributes to a rapid growth in fruit import demand, which by 2030 is expected to reach $2.7 billion——a huge opportunity for Central Asian farmers.

Although the Central Asian countries are well placed to be more competitive in satisfying China’s growing demand for fruit imports, entering the formidable Chinese fresh fruit markets is not  easy.

China has rather stringent food safety standards. Imported produce must be consistent in both quality and volume, which requires sophisticated quality and logistics systems that the Central Asian countries have yet to develop.

Moreover, Chinese fruit markets are highly fragmented and competitive, so importers need to have a close relationship with a Chinese counterpart on the ground. And Chinese consumers value attractive packaging and products with recognizable brands.

Most Central Asian fruit producers are small farmers with limited access to financial and knowledge resources, which results in constrained production volumes and inconsistent supply quality. Although perfectly adjusted to trading domestically, Central Asia’s small-scale producers lack the capacity necessary to meet the bureaucratic and procedural conformity of international markets.

At the government level, the quality and capacity of the region’s food and safety systems, customs control, and inspection bodies do not meet the requirements of Chinese markets, putting its exporters at a disadvantage vis-à-vis major suppliers to China, such as Chile or the United States. Moreover, Central Asian exporters are often unaware of the available opportunities provided by Chinese markets and of the requirements to enter them.

As a result, China still accounts for only a tiny, albeit growing, share of total Central Asian fruit exports. And those Central Asian exporters that do enter Chinese markets face significantly lower price premiums compared to their competitors.

Similar hurdles are emerging in the traditional markets

Currently, more than 85 percent of Central Asian exports of cherries, grapes, apricots, and plums are shipped to Russia and other countries of the former Soviet Union. However, even in these traditional markets, Central Asian exporters are losing out on existing opportunities, receiving prices 30 percent less than those enjoyed by the competitors.

Why is this happening?

Most Central Asian fruits are largely sold in open-air markets. Yet, sales of fruits through modern grocery store chains in Russia have been growing at an accelerated pace, often at the expense of traditional retail markets. Central Asian fruit suppliers are scarcely present in Russian formal retail stores, as they are often unable to provide produce with the quality, assortment, and packaging that is in accordance with Russian retailer needs and volumes.

Other factors that impede Central Asian farmers from receiving better prices in traditional markets are the high fragmentation of production, the informality and non-transparency of the region’s fruit supply chains, and both producers’ and exporters’ lack of knowledge of, and compliance with, retail requirements.

So what is the way forward?

To be competitive in Chinese and other evolving global fresh fruit markets, in which large modern retail chains play an ever-increasing role, Central Asian exporters need to be able to supply large volumes of fruit of consistently high quality in a timely manner.

National governments have a role to play in creating an enabling environment for the increased production and export capacity of horticulture products by tackling the most binding constraints that exist in the sector.

First, governments can provide a policy environment that facilitates cooperation among Central Asian smallholders. This way, the farmers will be able to consistently supply the large volumes of quality fruit required by importers.

Second, governments need to focus on promoting private investments in cold chain storage and post-harvest processing capacity and on investing in public goods, such as food safety and quality control systems, R&D, and export promotion.

Finally, the rapid growth of e-commerce around the world offers an opportunity for Central Asian exporters to penetrate new and growing markets in their region and beyond. Governments should do more, therefore, to promote the digital development of their respective agriculture sectors.


To learn more, read the World Bank report “Central Asia’s Horticulture Sector: Capitalizing on New Export Opportunities in Chinese and Russian Markets,” which analyzes opportunities for Central Asian fresh fruit exports in Chinese and higher-end Russian markets, and provides policy recommendations on how to take advantage of these opportunities.

The report is available in both English and Russian languages.

Announcing the publication of Vol. 17 (2019) of The Silk Road, an open-access online journal published by the Silk Road House.

All articles for the latest issue can be accessed at: https://edspace.american.edu/silkroadjournal/volume-17-2019/

TABLE OF CONTENTS

Did Richthofen Really Coin “the Silk Road”?
Matthias Mertens

An Interview with Roderick Whitfield on the Stein Collection in the British Museum

Sonya S. Lee

Faces of the Buddha: Lorenzo Pullè and the Museo Indiano in Bologna, 1907-35

Luca Villa

Knotted Carpets from the Taklamakan: A Medium of Ideological and Aesthetic Exchange on the Silk Road, 700 BCE-700 CE

Zhang He

Some Notes on Sogdian Costume in Early Tang China

Sergey A. Yatsenko

An Analysis of Modern Chinese Colophons on the Dunhuang Manuscripts

Justin M. Jacobs

Camel Fairs in India: A Photo Essay

Harvey Follender

BOOK REVIEWS

Robert N. Spengler III, Fruit from the Sands: The Silk Road Origins of the Food We Eat

Susan Whitfield

Thomas T. Allsen, The Steppe and the Sea: Pearls in the Mongol Empire

Samuel Rumschlag

Roman Hautala, Crusaders, Missionaries, and Eurasian Nomads in the 13th-14th Centuries

Charles J. Halperin

István Zimonyi, Medieval Nomads in Eastern Europe

Charles J. Halperin

Baumer and Novák, eds., Urban Cultures of Central Asia from the Bronze Age to the Karakhanids

Barbara Kaim

– Justin M. Jacobs, Editor (jjacobs@american.edu)

We are pleased to announce the publication of Vol. 16 (2018) of The Silk Road, an open-access online journal published by the Silkroad Foundation.

The latest volume of The Silk Road brings the production of fresh knowledge and dissemination of exciting new discoveries derived from the lands and peoples who continue to animate the historical rubric of the Silk Road. Our excursion through place and time begins with a fascinating archaeological report by Marina Kulinovskaia and Pavel Leus on recently excavated Xiongnu graves in Tuva, lavishly illustrated with nearly fifty color photographs from the field.

From the first article on Xiongnu graves in Tuva (Fig. 49), a richly adorned tomb of a female corpse with a striking turquoise belt buckle.  Image used with permission from Justin Jacobs.

We are then treated to Jin Noda’s analysis of Japanese intelligence agents in Russian and Qing Inner Asia during the late nineteenth and early twentieth centuries. Next up is Zhang Zhan’s in-depth reassessment of ancient Sogdian documents from Khotan and what they can tell us about the status and occupations of these far-flung travelers during the first millennium CE. Zhang’s philological analysis is followed by Li Sifei’s investigation into the complex subject of Chinese perceptions of “Persians” and “Sogdians” during the Northern Zhou, Sui, and Tang dynasties. Marina Rodionova and Iakov Frenkel’ then encourage us to transfer our attention to the other, far less popularized end of the Silk Road, with a detailed case study of how a Mongol-era Chinese celadon made its way to the Novgorod Kremlin in Russia.

The Mongol backdrop plays an even more important role in Samuel Rumschlag’s sophisticated comparison of bow, saddle, and stirrup technology among different nomadic polities throughout Eurasian history. Finally, we have Matteo Compareti’s creative reading of the literary and artistic influences to be found in the painted programs of the great eastern Iranian hero Rustam in the Blue Hall at Panjikent. The issue concludes with reviews of two recent and important books by Susan Whitfield and Donald S. Lopez, Jr., along with detailed notices of other new books compiled—as generously and meticulously as before—by our former editor Daniel Waugh. In addition, Daniel Waugh has also contributed in innumerable other ways to the production of this volume, not least of which were his expert translations into English of the two articles originally co-authored in Russian.

Justin M. Jacobs, Editor

American University

Image of cover used here with permission of Justin Jacobs

Workshop CFP: State-Citizenship Relations in Greater Central Asia

Type: International workshop

Date: October 18-19

Location: Prague, Czech Republic

Globalization and its attendant rapid socio-economic and political transformations have substantially redefined the way we see both the state and the institute of citizenship. The most prosaic debates have revolved around the idea of a decapitated or thinned state, which has lost significant authority to global capital circulations, corporate interests, international law, and the very internationalization of government through the growth of international institutions and agencies. The institute of citizenship has also been redefined in this context, with space created for an assumption of instrumentality. The function of citizenship is seen to enclose greater flexibility, mobility, and access to markets and safety, thus shedding some of the concept of loyalty to the political bodies that have produced it through laws.

Continue reading Workshop CFP: State-Citizenship Relations in Greater Central Asia